Пустырь и тот – не оскудеет весь,
хоть что-нибудь да меж камней оставит,
и ближе к морю, превращаясь в лес,
весь горизонт деревьями заставит.

И будет жизнь. С её глухой борьбой.
Промеж корней, под палыми листами.
Под спудным камнем. В небе над горой -
там, где и звёзды обратились в камень.

Пребудет жизнь, как неостывший прах.
Пусти по ветру – только больше станет.
В твоих от горя высохших глазах
звезды упавшей искоркой восстанет.


Ярослав Костюк (с)

http://stihi.ru/2008/09/24/1915

"Понимаю - ярмо, голодуха,
тыщу лет демократии нет,
но худого российского духа
не терплю", - говорил мне поэт,
"Эти дождички, эти березы,
эти охи по части могил", -
и поэт с выраженьем угрозы
свои тонкие губы кривил.
И еще он сказал, распаляясь:
"Не люблю этих пьяных ночей,
покаянную искренность пьяниц,
достоевский надрыв стукачей,
эту водочку, эти грибочки,
этих девочек, эти грешки
и под утро заместо примочки
водянистые Блока стишки;
наших бардов картонные копья
и актерскую их хрипоту,
наших ямбов пустых плоскостопье
и хореев худых хромоту;
оскорбительны наши святыни,
все рассчитаны на дурака,
и живительной чистой латыни
мимо нас протекала река.
"Вот уж правда -страна негодяев,
и клозета приличного нет", -
сумасшедший, почти как Чаадаев,
так внезапно закончил поэт.
Но гибчайшею русскою речью
что-то главное он огибал
и глядел словно прямо в заречье,
где архангел с трубой погибал.


Лев Лосев (с)

кто знает украинский, сразу заметит различия в языковой норме Т. Шевченко и того принципа, который исповедуют нынешние филологи: "как можно дальше от русского".

По нашим временам: в этом письме - 99 слов, из них - 25 русизмов.


18 вересня 1860. С.-Петербург

Вельмичтимая мною,
Надежда Михайловна!

Посилаю вам лиштви, начатые Ликерою, и рисунок. Отдайте их кому знаєте кончить. Ликера вчора, здається, збрехала при лиці А[ндрея] Н[иколаевича], що вона оставила у вас в доме мои следующие вещи: 2 простыни, 1 полотенце, 6 пар чулок, корсет, дюжину носовых платков, перочинный нож, теплі башмаки, коленкор для юпок и рисунок для мережки.
Коли цьому правда, і буде можна, то вручите Федорові рекомые вещи, а коли ні, то сообщите о сем А[ндрею] Н[иколаевичу] яко власть имеющему. Душі своєї не шкода було для Ликери, а тепер шкода нитки! Чудне щось робиться зо мною.

Шанующий вас
Т. Шевченко

Пустота, пустота, -
чем её не заткни! –
пустота навсегда
непрочитанных книг.

Пустота перестать
ждать и верить в успех.
Пустота, как черта
за которой разбег!

Пустота между дел, -
докрасна, добела, -
как к душе чистотел
там, где рана была!

Всё насущное - хлябь,
не проехать и тут,
свечку в храме поставь
за мою пустоту!

За мою канитель,
за щадящий надрыв –
по ошибке не те
двери к богу открыв.


16.11.2009

Семь пунктов к ЭТОМУ добавились. Кое-что было подсказано за пределами И-нета. 

22. В пункте 17 кого-то не хватает. Это Веров и Минаков.

23. Но если табуретка - твоя коронная тема, и без роботов никак - читай Айзека Азимова.

24. Главный герой должен знать три цифры: 3, 1, 4. Буквы "З", "Д", "Е" и "Ц" ему знать не обязательно.

25. Некоторые думают, что Пол Андерсон и Фредерик Пол - это две большие разницы. Но ты не должен заблуждаться. То есть, должен. То есть, нет. Найди ответ сам!

26. Если ты услышал фразу «Leo need kaganov» и она ввела тебя в ступор, то ты - «native speaker», и совсем не участник русской блогосферы.

27. Вопреки всем проискам врагов - обязательно постарайся узнать, что такое «фантлаб». Начни самообразование.

28. Прочитай всего Саймака. Представь, что Базаров - это андроид, а усадьба Кирсанова – пересадочная станция между мирами. Преобрази основной конфликт. Подумай об эльфах. Подумай, как еще переделать классику.

29. Мастер-класс не панацея. Если не получается следовать его советам, объяви всем, что в фантастике появилось новое течение – и ты его основатель. Отныне писать надо именно так.

23. Но если табуретка - твоя коронная тема, и без роботов никак - читай Айзека Азимова.

1. Проще всего писать афоризмы.

2. Вслед за Ю. Олешей. Ни дня без АБС.

3. Проблемы с идеями? Почитай Лема.

4. Определись - нужен ли тебе Головачев?

5. Не забывай про остроту сюжета. Если пишешь о табуретке, пусть она будет боевым роботом.

6. Все сомнения - писать ли эту книгу, возникнут уже после написания.

7. В жизни полно событий, которые происходят "вдруг", но в книге - это дурной вкус.

8. Если книга начинается с жестокого похмелья, значит - писал мужчина.

9. Если книга начинается с пробуждения ГГ - значит, вы - МТА.

10. Половина присланных в издательства рукописей начинается с пробуждения.

11. Главный герой должен знать только четыре буквы: "О", "П", "Ж" и "А".

12. Первый пункт вовсе не афоризм.

13. У Ника Перумова тоже есть роман, который начинается с пробуждения. Но по-крайней мере, Перумов знал, зачем он это делает.

14. Если табуретка - боевой робот, значит, ты - даун. Почитай Лема.

15. Розовые сопли всегда в цене. Это мнение Дивова.

16. Своей рукой в своем кармане. Ну ты - понял. Если не понял, ты - МТА!

17. Возрождение отечественной НФ  начинается с Первушина.

18. Длинные фиолетовые ресницы встречаются в рукописи только у Хаецкой. Если вы не Хаецкая, значит, вы прочли все ее книги.

19. Флеш-моб, флеш-бек, Флеш Гордон... М-да. Вы определенно писатель-фантаст - поскольку Флеша знает не всякий.

20. Олди и Олдис. Это три человека. Пилюлькин и Ливси - один. Гурский, Арбитман, Кац - тоже. Если ты все это знаешь... Оптать. Ну ты понял!

21. Добавь свой пункт. И сложи слово "ВЕЧНОСТЬ." Буквы те же.


зы: апгрейд - завтра, и, если кто не видел,  на картинке - писатели-фантасты в лицах, кликнуть дважды - до полного прояснения; 

(ЧЕЙ ИСХОДНИК НЕ ПОМНЮ, И НА АВТОРСТВО НЕ ПРЕТЕНДУЮ)

Кстати, кто-нибудь из френдов на День Фантастики в Киев собирается? Потеря виртуальности, наверное, очень волнительный процесс - даешь вдохновенный реал:)

Дистантник (в переводе К.Душенко — теледубль) — куклы, как правило, неотличимые от людей, управляемые человеком. «Натянув на себя одежду с сетью вшитых в неё электродов, прилегающих к телу, любой человек мог воплотиться в дистантика или дистантку» (С.Лем «Мир на Земле»)

"При въезде на автостраду я увидел в свете фар фигуру с поднятой рукой возле небольшого автомобиля с включенными аварийными огнями. Я притормозил. Это была молодая женщина в белых брюках и белом свитере, блондинка с пятнами машинного масла на лице. «Похоже, мотор заклинило», — сказала она. Действительно, стартерной ручкой не удалось сделать и оборота, поэтому я предложил подвезти ее до города. Когда она забирала плащ из своей машины, на переднем сиденье я заметил крупного мужчину. Он был неподвижен, как чурбан. Я присмотрелся к нему поближе.
— Это мой суррогат дубль, — пояснила она. — Сломался. Все у меня ломается. Хотела отвезти его в мастерскую.
Голос у нее был глуховатый, чуть хриплый, почти детский. Мне показалось, я уже слышал его когда-то. Почти наверное. Я открыл правую дверцу, чтобы дать ей войти и, прежде чем лампочка над зеркалом заднего обзора погасла, увидел ее лицо вблизи. Я остолбенел, до того она была похожа на Мэрилин Монро, кинозвезду прошлого века. То же лицо, то же, как будто бессознательно наивное выражение губ и глаз".

 

Вчера Тимошенко по разным каналам и в разное время с подзабытым страной видом а-ля Кашпировский (голова чуть вперед, очи-алмазы) толковала о том, что носить повязки это нормально, во всех странах так делают, это очень правильно и очень пахнет цивилизацией, поэтому - не стесняйтесь, люди! И вот сегодня - почти во всех магазинах продавцы с повязками. Пока шел домой, встретил несколько девушек в повязках (со стразами!), и еще высокого, очень ухоженного парня, прям стилягу, - у него была бандана, закрывающая лицо от подбородка до переносицы, на бандане "бедуина-пустынника" распускались черные цветы...

Вот послушал Логинова на "Орбитальной Станции". (другие выпуски здесь: http://litradio.ru/prog/54.htm)
Был изложен концепт четырех логиновских рассказов, цикл о Скверне и Благодати (http://readr.ru/svyatoslav-loginov-beloe-i-chernoe.html). 
Концепт и впрямь оригинальный. Но... рассказов, понимаете?..
Слушал и думал. У Лукьяненко дилогия получилась бы. Каждый том на 80 000 слов.
Это плохо или хорошо? Хорошо для Лукьяненко. Плохо для Логинова,  ибо за рассказы - гонорар не гонорар... Хорошо для читателя.
Где-то так, наверное.

http://walentina.livejournal.com/546019.html

http://walentina.livejournal.com/533756.html

http://walentina.livejournal.com/524988.html

Клакёр (фр. claqueur, от фр. claque «хлопок ладонью») — профессия человека, нанимаемого для создания искусственного успеха либо провала артиста или целого спектакля. Профессия известна с 1820 года. Корпорация профессиональных клакёров называется клака. Клака также стремится «заразить» публику в оперных театрах, побуждая зрителей вслед за собой аплодировать и кричать «Браво!», либо «шикать».

Используется эффект «социального доказательства».

Возможно, если бы будущее существовало, конкретно и индивидуально, как нечто, различимое разумом, прошлое не было бы столь соблазнительным. 

Хе-хе, классический рассказ "Механическое эго" Генри Каттнера я читал в библиотеке, когда усиленно прогуливал школу, в классе этак восьмом. Может, это и не хорошо, прогуливать школу ради фантастики, но так уж получилось, извините. Когда же я дошел до следующего места:

( зайди под КАТтнер, друг, вживи в себя мехническое эго... )

…меня вдруг пробило на вселенское «хи-хи». Если вы не читали сам рассказ, вам не понять всей силы этого чувства. Хотя, чего там -  мне и сейчас не понять! Я имею в виду – меня, тогдашнего. А в библиотеке, к сожалению, смеяться нельзя. Так что, сдерживая глухие "рыдания" и бормоча сквозь зубы убийственное «двенадцать мерок меда», я выбежал на улицу. В течение следующих пятнадцати минут прохожие могли наблюдать следующую картину - из библиотеки, время от времени, выбегает парень и радостно гогочет, да так, что дыхания ему не хватает - нагнется, отдышится и опять - по новой… Сотрудники библиотеки тоже что-то заподозрили. На меня начали коситься. Напрасно, я пытался взять себя руки. Как только дочитывал до «двенадцати мерок», как хохот победно рвался у меня из груди. Вот она сила искусства! А вы говорите…

...написал песни: "Теория относительности" и "Меченые атомы" -- на известные существующие мотивы, "Год тысяча девятьсот юбилейный" ("Жил-был Миколка, самодержец всей Руси..."), "Год 1825-й" на собственные сымпровизированые мотивы. Песня "Год 1812-й" была написана как стихотворение, к которому актер Юрий Стоянов позже сочинил мотив. В сильно искаженном и ухудшенном виде песня "Жил Миколашка..." напечатана в сборнике "В нашу гавань заходили корабли" и дважды исполнялась в этой программе по TВ. В 1991 г. в Ленинграде вышла книга стихов "Я демон-шут".

Итак, все зависит от настроения... Несколько раз начинал читать "Ведьмин век", и все никак не шло, а тут вдруг поперло - сижу и чувствую знакомый озноб: "Ну что там дальше, ну что, ну, интересно же!"

Азимов родился  2 января 1920 года в местечке Петровичи Мстиславльского уезда Могилёвской губернии, Белоруссия (с 1929 года и поныне Шумячском районе Смоленской области России). Его родители, Хана-Рахиль Исааковна Берман[4][5] (Anna Rachel Berman-Asimov, 1895—1973) и Юда Аронович Азимов (Judah Asimov, 1896—1969), были мельниками по профессии. Назвали его в честь покойного деда по матери, Исаака Бермана (1850—1901)

Его родным и единственным языком в детстве был идиш; по-русски с ним в семье не говорили. Из художественной же литературы в ранние годы он рос в основном на рассказах Шолом-Алейхема.

В 5 лет Айзек Азимов пошёл в школу. (Ему полагалось пойти в школу в 6 лет, но мать исправила его день рождения на 7 сентября 1919 года, чтобы отдать его в школу на год раньше.) После окончания десятого класса в 1935 году, 15-летний Азимов поступил в Seth Low Junior College, но через год этот колледж закрылся. Азимов поступил на химический факультет Колумбийского университета в Нью-Йорке, где получил в 1939 году степень бакалавра (B. S.), а в 1941 году — магистра (M. Sc.) по химии и поступил в аспирантуру. Однако в 1942 году он уехал в Филадельфию, чтобы работать химиком на Филадельфийской судоверфи для армии. Вместе с ним там же работал и другой писатель-фантаст Роберт Хайнлайн.

Писать Азимов начал в 11 лет. Он начал писать книгу о приключениях мальчиков, живущих в маленьком городке. Он написал 8 глав, после чего забросил книгу. Но при этом произошёл интересный случай. Написав 2 главы, Айзек пересказал их своему другу. Тот потребовал продолжение. Когда Айзек объяснил, что это пока всё, что он написал, его друг попросил дать почитать книгу, где Айзек прочёл эту историю. С того момента Айзек понял, что он обладает писательским даром, и стал серьёзно относиться к своей литературной деятельности.

В 1949 году он устроился преподавателем на медицинский факультет Бостонского Университета, где в декабре 1951 года стал ассистентом (англ. assistant professor), а в 1955 году — ассоциированным профессором (англ. associate professor). В 1958 году университет перестал ему платить зарплату, но формально оставил в прежней должности. К этому моменту доходы Азимова как писателя уже превышали его университетскую зарплату. В 1979 году ему было присвоено звание полного профессора (англ. full professor).

В 1970 году Азимов расстался с женой и почти немедленно стал жить с Джэнет Опал Джеппсон (англ. Janet Opal Jeppson), с которой познакомился на банкете 1 мая 1959 года. (До этого они встречались в 1956 году, когда он дал ей автограф. Азимов вообще не запомнил ту встречу, а Джеппсон сочла его неприятным человеком.) Развод вступил в силу 16 ноября 1973 года, а 30 ноября Азимов и Джеппсон поженились. От этого брака не было детей.

Умер 6 апреля 1992 года от сердечной и почечной недостаточности на фоне СПИДа, которым заразился при операции на сердце в 1983.

Тремя любимыми рассказами Азимова были «Последний вопрос» (англ. The Last Question), «Двухсотлетний человек» (англ. The Bicentennial Man) и «Уродливый мальчуган» (англ. The Ugly Little Boy), в этом порядке. Любимым романом были «Сами боги» (англ. The Gods Themselves).

Вообще, есть другие фильмы по Саймаку?

НА ПОСТЕРЕ, "АНОМАЛИЯ" ("ВСЕ ЖИВОЕ"):

"Одна из лучших экранизаций

выдающего писателя-фантаста

Клиффорда Саймака".

Год выпуска: 1993
 

исатель - это человек, которому каждый день очень не хочется писать...

стощал, поблек, а  писать ему все-таки надо...

уд творческий  был когда-то да сплыл...

ругое дело - графоман...

рунда, если фигня полная...

А теперь пусть мне еще про цаплю  расскажут!

какое глупое словосочетание: "свобода творчества"

Не ходил во френд-ленту долгое время и, как следствие, прочел:

Антон Первушин, «Корабль уродов» (+100):

априори финал должен быть не менее сильным, чем у Стругацких и он имеется; структура та же, стильно также, написано не хуже; зы: будь это мой текст, сократил бы на полторы страницы, а учитывая, что по большей части – свои тексты ненавижу, сие есть искомые плюс 100 баллов.

Олег Овчинников, «Арахно. В коконе смерти» (+100):

текст скорее развернутая метафора плюс сатира, читать под настроение, после тяжелого рабочего дня и стопки «первача» с единственной окрыленной мыслью: кому-то ( то есть ГГ ) еще хуже, хуже просто не бывает, какое счастье, что у меня не так…

Алексей Калугин, Геннадий Прашкевич, «Деграданс»(+100):

и снова метафора плюс сатира, причем явные на тему отравленного СМИ сознания.

Дмитрий Быков, «Списанные» (+55):

Списанные одной цепью. Надо что-то сказать, но не хочется. Почему?

Грэм Грин, «Сила и слава» (+95):

справка Вики :

"Мексиканская революция 1910-1917 годов (иногда датой окончания считается 1920 год) — период в истории Мексики, во время которого в стране шла гражданская война, являющаяся одной из самых кровопролитных в истории человечества (потери в ней, по разным источникам, составляют от 300 тысяч до 2 миллионов погибших, при этом население страны в 1910 составляло 15 миллионов человек)".

И вот по этой стране бродит последний (да-да, остальных давно расстреляли) священник, но он тоже уже почти мертвец. Намек на современного Христа (достаточно тонко прорисован и будущий Иуда), апостолов нет и не будет. Минус пять баллов за финал.


М. и С. Дяченко, «Цифровой» (+100):

Цитата на убой:

«Власть слова – ON».
– Мама, – сказал он, снова входя в кухню. – Я думаю, тебе надо удалить свой ЖЖ и больше никогда никогда не ходить в Сеть.
Она обернулась. Посмотрела сперва удивленно – будто только что заметила сына. Потом внимательнее. Потом улыбнулась. Потом вдруг побледнела так резко, что он испугался.
– Мама?
Она медленно обернулась к экрану. Свернула окно. Развернула снова. Полезла в какие то настройки, на клавиатуру вдруг полились слезы.
– Мама?!
Она удаляла журнал. Резко изменившись, сморщившись, постарев, обливаясь слезами, роняя подкрашенные тушью капли на руки, на клавиатуру, на стол…»

 

Я должен описать не дом, но часть его,
и как бы путь к нему, ведущий в гору.
Дом на песке, в раю, - а, может быть, изволь -
дом знавший, как воспеть замки, запоры.
Дом нас любивший. Позже из прибрежных вод
он взял лишь цвет, оттенок мельхиора.

Дом на горе. Гора, как дом. Гора не спит.
Сверчки, прибой, дыханье знойной мяты.
Из окон двух сочится пар. И тёмный скит
отбрасывает тени по две к ряду.
Но если первая, как жар печной струит,
то кажется, что тень вторая смята.

 ________И думаешь, что виноват во всём прибой.
 ________Не только с рёвом сор прибрежный лощит.
 ________Но и вершит в ветвях ольшаника разбой.
 ________И каждый куст ужмёт и прополощет.
 ________И до теней добравшись, смоет их волной.
 ________Хоть тень сама уже в волненье ропщет         .

Ну а пока что – Дом... Тропа к нему крута.
В недосягаемость его возводит.
Направо, кверху, каменистая гряда,
а слева – в океан она нисходит,
и всё здесь сшито из какого-то рядна,
как будто свет предметы все обходит.

И, жмётся к берегу прилива татарва,
а я застыл, и всем загривком чую,
что нету тьмы, покуда взгляд не оторвал
от дома на горе, куда бреду я,
но, может быть, уже под морем покрывал
я вздрогну, если вспомню мглу густую.

 ________Сомкнётся тьма. Сомкнётся каждый тёмный лаз.
 ________Сомкнётся тьма и путника отринет.
 ________Сомкнёт уста. Глаза сомкнёт. Хотя бы раз
 ________душа свой дом со стороны увидит,
 ________и возносясь над телом, в самый скорбный час,
 ________она безгласная весь мир окликнет.

Как будто ветер спал в гнездовьях чёрных луж,
Как будто росы обращались в россыпь.
Как будто видишь, где свивался в кольца уж,
а по весне - жужжали в листьях осы,
и тот же ветер треплет блеклую листву
и между листьев проступает просинь.

И вот стоишь, и жадно озираешь дом…
А память, память во все дыры хлещет!
И прозябает тень, сроднясь с больным кустом.
И, как обычно, тень сильнее вещи.
Но если б знал ещё, что скрыто за окном,
то этот сон мог показаться вещим.


 ________ ________ ________ ________2оо9

(с) Евгений Рейн




(с) Евгений Рейн, Ярослав Костюк

 цвета выбирал сам, как было не знаю:) 

Если кому интересно, в связи с выходом последнего романа Стивена Кинга "Под куполом" - утерянная рукопись

( раскопать артефакт )

Напомните, пожалуйста, все книги, про которые вы точно помните, что не помните, сколько раз их перечитывали, но вспоминаете сценки оттуда постоянно...»

*Игорь Римарук ушел из жизни 3 октября 2008 года - украинский поэт, в прошлом - многолетний главный редактор журнала "Сучасність", заведующий редакцией современной украинской литературы издательства "Дніпро", вице-президент Ассоциации украинских писателей.



Игорь Римарук - автор книг "Высокая вода" (1984), "На протяжении снегопада" (1988), "Ночные голоса" (1991), "Goldener Regen" ("Золотой дождь", 1996, издательство "Brodina", на немецком и украинском языках), "Дева Обида" (2000, 2002), "Бермудский треугольник" (2007), "Слеза Богородицы" (2007). Составитель антологии новой украинской поэзии "Восьмидесятники" (1990, Эдмонтон). Стихотворения переводились на многие языки мира, печатались в англо-, испано-, польско-, русско-, румыно-, шведско-, немецкоязычных антологиях украинской поэзии.

* * * *

(Отрывок из поэмы)

…вот юности моей мотивы жаркие,
и карнавальный дым над сердцем плах,
кинжальные остроты, свечи паркие,
бравада крови, ошалелый страх -
и шейный пух под чутким остриём…
За крик судьбы. За дом. За краткий миг
сгоревшей памяти. За нас самих.
За эти соло соловецким соловьём!..
Кто знал тогда, идей каких люмпен,
что зазвенит рассвет, и расцветет Дассен?

( смотрим дальше... )

ЗАРЕГИТЬСЯ НА БИРЖЕ ТРУДА НЕМЕДЛЕННО!  

ИДИ В НОГУ С БУДУЩИМ УЖЕ СЕЙЧАС, НЕ БУДЬ ПЛАНКТОНОМ!

Каждый раз, когда я гулял по Буэнос-Айресу и гуляю здесь, по Парижу, один, особенно ночью, и очень хорошо то, что в это время я не тот же, кто в течение дня ведет обыкновенную и нормальную жизнь.

Я не хочу поддаваться дешевому романтизму.

Я не хочу говорить о плохом настроении.

Но очевидно, что бродя по Парижу или Буэнос-Айресу ночью мы перестаем принадлежать обычному миру. Такая прогулка связывает меня с городом и город со мной теми отношениями, которые сюрреалисты любили называть “исключительными”.

То есть в этот самый момент создаётся переход, мост, космос, открываются знаки, происходят находки и открытия.

( ОТКРЫТЬ ЗНАКИ )

В моём родном городе на центральной площади производитель конфеток "Roshen" установил детскую игровую площадку, почти без самопиара, только над арочкой надпись - "Roshen". Установил и в соседнем городе. Всё очень добротное, крепкое, ломать будут долго.

В моём городе работает частный детский дом. Двухэтажный, евроремонт, красивая подъездная дорожка. Мэр иногда там отмечается с подарками, за это его показывают по городскому ТВ...

В моём городе отремонтировали дорогу в самом центре - от перекрестка в каждую сторону на 500 метров, но и это хорошо. А ещё - возле гимназии и общежития установили "лежачих полицейских", а там, где от них дом трещину дал - (рядом шла стройка и было много тяжелогруженых машин) убрали, правда, не сразу...

В моём городе на кладбище "Орел", на срезе дерева, открылся образ Божьей Матери, если сфоткать на слабенький мобильный видно очень хорошо...

В моём городе иногда проходят выставки, литературные вечера, но и это хорошо - потому что, к этому приложили руку мои друзья...

В моём городе пресекают лудоманию...

В моём городе появился бассейн...

В моём городе вот уже который год (с 2001-го) не проводится чемпионат по шахматам (у кого есть деньги - высылайте, проведём), но иногда мы всё же собираемся в "Локомотиве", жить можно...

Провайдер в моем городе за ту же зарплату цену удвоил скорость И-нета, теперь это 2 на 2 "метра" - прием-отдача...

Из моего города вышло несколько олимпийских  и чемпионов и два шахматных гроссмейстера (оба теперь в Израиле)...

Я терпеливо продолжаю жить в моем городе…

http://www.knizhnik.org/page.php?id=337

A Man Within 

Но к нам, наверное, не дойдет, тем более - в переводе...



Берроуз (Burroughs) Эдгар Райс (1.9.1875, Чикаго, — 19.3.1950, Энсино, Калифорния), американский писатель. Родился в богатой семье. Был ковбоем, золотоискателем, полицейским. Написал около 60 романов, изобилующих невероятными приключениями


"Пишите что хотите, потом пропитайте это жизнью и сделайте уникальным, добавив ваше знание жизни, дружбы, любви, секса и работы. Особенно работы – люди любят читать о работе. Бог знает почему, но это так. Если вы – водопроводчик, увлекающийся НФ, можете вполне придумать роман о водопроводчике на борту звездолета или на чужой планете",

Стивен Кинг,
"On Writing" ("Как писать книги")  

Есть у Евг. Евтушенко один очень выигрышный прием, который условно можно назвать "маятник", выражается он в двух похожих пунктах а) перелив из одного в другое; б) совмещение тезы и антитезы;

Для примера отрывок из моей пародии на Евгения Саныча:

Она полюбит, как разлюбит.
Она разлюбит, как любя...
И этим, видимо, погубит
меня и, видимо, себя.

К чему это я?

А к тому, что если тема стихотворенья серьезная, весомая - то и прием этот очень и очень даже удается.

Тоже самое можно сказать о "Солярисе" С. Лема.

Материал настолько благодатен, что испортить его невозможно... И что бы там не говорили, а "Солярис" (2002) Стивена Содерберга в любом случае смотрится хорошо и финальная сцена проходит на уровне подкорки...

Будах был бос, и Румата по-прежнему вел его на веревке, не особенно, впрочем, утруждаясь, зачем нужна эта веревка. В широкой подворотне, под толстой башней, Будах остановился, подтянул наверх балахон и стал, кряхтя, мочиться. Смотреть было неприятно, следовало отвернуться, но Румата смотрел и думал о несочетаниях сильной головы и жалкого, напрягающего живот тела, с трудом освобождающегося от своих собственных отбросов.

– Если бы вы были богом, – начал Румата, трогая свои, как ему казалось, отвисшие губы…

– У меня бы не было проблем с мочой, – просипел Будах, тут же испугался, глянул на Румату, – впрочем, это ересь…

– Ладно. Если бы вы могли посоветовать богу, что следовало бы сделать. Допустим, бог сам вас спросил… – это-то не ересь…

– Я бы посоветовал… – Будах попытался выдавить из себя мочу, – нельзя нервничать, нельзя нервничать, – пробормотал он и, вдруг поняв, что разговор с Руматой ему как раз и нужен, чтобы отвлечься, торопливо добавил: – Создатель, дай людям все то, что их сейчас разделяет…

– Бог бы ответил, – сказал Румата, – это не пойдет на пользу, ибо сильные отберут у слабых…

– Я бы сказал, – Будах вдруг обозлился, – накажи жестоких, чтобы неповадно было сильным проявлять ее…

– Когда будут наказаны жестокие и сильные, их место займут сильные из слабых, тоже жестокие…

Обрызгав их грязью, подворотню стремительно пересекла телега с двумя монахами и старухой, старухе было тяжело дышать, и рот у нее был открыт. Они сидели на кольях. Колья были острые и страшно испачканные. Будах дернулся и, очевидно, обмочил балахон, судя по звуку, пошла моча, и он обрадовался.

– Тогда скажу, господи, сдуй нас или еще лучше, оставь нас в нашем гниении, – Будах вдруг рассмеялся.

– Сердце мое полно жалости, – медленно отчеканивая слова, сказал Румата, сплюнул и сильно дернул Будаха за веревку, – я не могу этого сделать, – он увидел испуганное лицо Будаха, отвернулся, еще раз дернул за веревку, и они быстро пошли.

Конечно, тот человек, который писал «Возвращение», и тот, кто работал над ПП, – это совершенно разные люди. Их разделяют две Оттепели, чешские события 68-го года, глухая пора безнадежной и беспосветной лжи (вежливо называемой сейчас «эпохой застоя»). вспышка надежд времен Перестройки и распад этих надежд до состояния «всё назад». Полвека их разделяет, – со всеми вытекающими из этого последствиями. «Кто в молодости не был радикалом-романтиком, – у того нет сердца; кто с годами не стал скептиком-консерватором, – у того нет ума».
Впрочем, Вы записали меня в абсолютного пессимиста и «певца уныния». Но это не так! Конечно, я отдаю себе отчет в том, что МП практически не реализуем и никогда не появится, пока не будет создана и применена Высокая Теория воспитания. Я знаю, что Теория эта – совершенная терра инкогнита, неизвестно даже, как к ней подступиться, с чего начать и по какой дороге провешивать путь. Хуже того! Я не знаю ни социальных сил, ни политических движений, ни даже чисто экономических целепоказаний, которые нуждались бы в этой теории, которые считали бы необходимым появление Человека Воспитанного, творца, не знающего более высокого наслаждения, чем успешный творческий труд. Ни одна из реально существующих сегодня целей человечества не нуждается в поялении такого Человека!
И тем не менее, я отнюдь не могу относить себя к «сломленным пессимистам». Я вижу, что Человек Воспитанный реально существует в нашем мире: существовал всегда, существует сегодня и будет существовать всегда, аминь! Я знаю таких людей лично. Я бывал в коллективах, в значительной степени состоящих из таких людей. Я не вижу никаких причин, почему такие люди перестанут появляться в этом мире и исчезнут. Человечество есть чрезвычайно стабильная, стабильно эволюционирующая система. Нет никаких (нефантастических) причин, способных прекратить эту эволюцию, и, может быть, главной пружиной этого эволюционного движения и является Человек Воспитанный, возникший без всяких теорий, не созданный искусственно, а порожденный самой Эволюцией. «Эволюция никогда не бывает справедливой», это верно, но она всегда стремится продлить себя и не дать себя прекратить совсем.

- Борис Натанович, распространено мнение, что жанр научной фантастики в России переживает не лучшие времена. Среди книг этого жанра популярностью пользуются разве что переводы западных бестселлеров, таких как "Ложная слепота" Уоттса. При этом основная масса читателей все же предпочитает истории про вампиров или легкие фантастические боевички. Согласны ли Вы с таким мнением? Как Вы думаете, какое будущее ждет отечественную научную фантастику?

Один из основоположников русского фэнтези Ник Перумов собирается отказаться от этого жанра и заняться альтернативной историей, соединив исторический роман и фантастику.

Писатель намерен смоделировать новые ситуации на развилках прошлого. К примеру, представить, что было бы, если бы Тверь победила в споре с Москвой в XV веке, когда Великий князь Тверской Михаил III объединился с литовским князем против правившего в Москве Ивана III. Обещает Перумов заняться и эпохой нашествия Наполеона.

Фэнтези как жанр, убежден фантаст, в ближайшее время не исчезнет, напротив, его ждет развитие. Авторы будут уходить от черно-белого восприятия действительности (плохой-хороший), и в ближайшее время появится жанр в жанре – "магический реализм", где трудности человеческого бытия перенесены в ситуацию сказки, считает он.

"Русскому читателю нужны не кальки и клоны западного, а что-то свое. Западное фэнтези закончивается хорошо, можно даже не читать до конца", - рассказал писатель.

Однако при всех различиях классическое фэнтези объединяет идея возможного чуда, уверен Перумов. Именно поэтому, считает он, фэнтези невозможно издавать в формате дешевого pocket book: идея чуда требует многократного повторения, книгу покупают, чтобы перечитывать вновь и вновь.

Сижу на скамейке, рядом крутятся первоклашки – трое, и обсуждают четвертого у которого есть компьютер и который может пустить к себе поиграть, но не больше одного человека.
Чубастый с глазами больной росомахи вдумчиво бубнит:
- Теперь я на него все деньги буду тратить…
- Сколько?
- Гривен десять. Буду ему покупать разное.
- А на меня сколько будешь? - спрашивает другой со вздутой щекой в зеленке. Подлизывается...
Чубастый пристально смотрит на него, прикидывает…
- Гривну!
Подумав:
- Нет, две! Дашь мне покататься на твоем велике?
Щекастый мнется.
- А твой? У тебя же свой есть? Ты катался…
- Он сломался. Там надо снять (показывает руками), открутить, согнуть, подогнать, надеть все обратно, накинуть вот такой болт и еще одну штуку, которой как раз не хватает… Мама уже отдала в ремонт. Так дашь покататься?
Щекастый нехотя соглашается. Третий малыш вообще ни во что не вмешивается – на него денег не обещали.
- Дам!
Чубастый неожиданно вскакивает.
- Пойду к «Приват-банку», постою на входе, у банкомата!
В его воображении, наверное, уже рисуется картина дня, когда весь банк и деньги в нем будут принадлежать ему.
- А я к себе во двор!
- А я тоже!
Чубастый на полпути к банку, замирает, пораженный ТАКИМ оборотом дела.
- А кто со мной будет играть?
Двое смотрят на него. Один говорит:
- Ладно, пошли в тот двор!
Переглядываются. В глазах солидарность. Чубастый не у дел.
Тот, который за 2 гривны:
- А тебе можно?
- Можно! - отвечает бессребреник.
Чубастый обреченно вздыхает:
- А мне нельзя… спонсоры родители не позволяют…
Двое уходят. Чубастый остается в одиночестве. Можно, конечно, пойти к банку, но это уже неинтересно. Одному, вообще, ничего неинтересно.

Я не успел извиниться перед этим человеком. Оказывается, он где-то даже меня похвалил, хотя на литстудии "Золотые Ворота" все время ругал... А ведь пошло на пользу...

клик сюда: Убийство Поэта

Простите, Юрий Григорьевич! Привожу один Ваш стих...

Створки моллюска /Клайпеда/

Кромкой волны обозначена линия фронта,
Линия жизни — вернее и без аллегорий.
Серое море до самого горизонта.
Серое небо до самого серого моря.
Хмур и обветрен стою на заросшем пригорке.
(Только ли волны штурмуют его оголтело?!).
Будто моллюска огромного тусклые створки
Вдруг приоткрылись. И я разглядел его тело.
Праведный Боже, спасибо за это виденье,
Это похлеще фантазий умельцев заплечных.
Все преходяще — инструкция, слава и деньги,
Взлет и паденье. Но это видение вечно.
Грубо, но искренне рукопожатъе мужское,
Берег песчаный всклокочен, и лес неотесан.
"Юра", — зовут по-литовски пространство морское,
Слышу в простуженном выдохе:
"Свиделись, тезка".
Хватит ли сил и отваги на выдох ответный?
Смысл ведь неясен. И путь до сих пор не осознан.
Шагу не сделаю — не заслонила б от ветра
Позеленевшая медь неприкаянных сосен.

Издатель: А писать вы будете ровно так, как я сказал! И про то, что я сказал...
Писатель(скрипучим голосом): Кхе-кхе, встает вопрос предоплаты... так сказать, принципиальный...
Издатель: Не будет!
Писатель (рассеянно): Я так и думал... А где моя граната? Вот только что была!
Издатель( категорично): Напиши сначала... (Испуганно округляет глаза) Стой, стой! Не бросай! Образумься!
Писатель: (скуля и хромая, надвигается на издателя): Кушать хотца...
Издатель (категорично): Мне тоже!
Писатель:  Мне плохо...
Издатель (выпятив челюсть): Всем плохо!
Писатель: Кушать хотца!! (отворачивается и украдкой срывает чеку) И мне очень плохо... (почти рыдает)
Издатель (уже закипая): Всем плохо!
Писатель: (с яростным криком): Хо-о-о-о... (бросает гранату, взрыв) тца!!!!!!!!!
Издатель (умирая): Ну, что же вы не сказали, что вам хуже всех?

От нечего делать, кликнул по ЖЖ Блогбастера, а там  Правила Жизни 

Все-таки права Марина Цветаева - главное написать, а стихи своего читателя найдут...

Вот и я открыл для себя поэму Игоря Михайлова; кое-где, конечно, прямовлобно написано, но с другой стороны пусть мне объяснят, каким образом иногда что-то прорезается от И. Бродского? Или от "писем счастья" Дмитрия Быкова? ("…и замысел, что при тебе задумал, я при тебе успел и завершить") Как называется это явление, когда при схожих условиях развития теоретически на Земле или на других планетах разовьются такие же формы жизни? Но если кто крикнет "Пушкинегин!", "Мцырилермонтов", возражать тоже не стану:) Вот на мой взгляд избранные места:
1

Каждый день с "горы",
где наша расположена колонна,
я наблюдаю рощу, где - пестры -
в последнем блеске листья неуклонно
проходят гамму осени: с утра
желтея, золотея, багровея,
под вечер все бледнее, все мертвее,
все однотоннее они... Пора
ветрам свирепым стынуть, леденея...

2

Мне вспомнилось, как море свирепело
от ветра резкого; как все вокруг темнело,
а в небе, позабывшем о лазури,
метались чайки, схожие немножко
с чаинками, когда в стакане ложкой
разбудите вы крохотную бурю...

3

Я жил своим еще тогда, вначале,
свою лишь грусть писанием леча,
но чувства собственные щеголяли
в одежке с постороннего плеча.

4

Слова уже теснятся, рвутся с губ...
Прости меня, читатель мой условный,
коль буду я в суждениях не скуп
и, так сказать, немного-много-словен.

5

а здесь, в глуши, лишь вялая природа
дралась с ничуть не слабнущей зимой.
Еще порой, слепя, в глаза летели
уже как бы разрозненной метели
бессмысленные мокрые клочки...

Для тех, кто в настороении и готов осилить полный текст, ссылка-бонус:

http://lib.ru/POEZIQ/MIHAJLOW_I/aska.txt